Рейтинг@Mail.ru

Войти Регистрация

Войти

Егерь, которого почему-либо все звали "Кузька", произнес, что одна, как большинство из нас привыкло говорить, подсадная утка у него в хозяйстве, стало быть, имеется и что она, наконец, живет кое-где под домом, и он за ней сам не полезет. И даже не надо и говорить о том, что юный, азартный охотник Крюков нехотя отставил начищенное в городке ружье "бокфлинт", взял в руку фонарь и полез в, как многие выражаются, стылую апрельскую ночь, в оттаявшую, как все говорят, разжульканную прелую мокрядь, под избу.

Утка на охоте

Охотник Крюков осветил лучиком голубые, как мы выражаемся, осклизлые бревна и увидел, как мы привыкли говорить, заваленную на бок дырявую плетенку, из которой также показывались огузок и сероватая спинка влезшей в нутро лукошка подсадной утки. И даже не надо и говорить о том, что славная охотничья утка, призванная, по серьезным правилам, страстным, призывным кряканьем заманивать под выстрел, как люди привыкли выражаться, ядреных весенних крепышей-селезней, не шевелясь, посиживала в лукошке. Все знают то, что лишь когда Крюков внес ее на жаркую кухню, она подала признаки жизни, заворочалась и, вытащив из-под крыла глубоко упрятанную голову, нежданно густо, стало быть, крякнула.

Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что крюков взял со стола, как заведено выражаться, хлебную корку и отдал отщипнуть утке. Как бы это было не странно, но кряква затрясла носом и сходу, в конце концов, заглотила всю корку. Вообразите себе один факт о том, что крюков погладил ее по, как мы привыкли говорить, теплой костистой голове и отдал кружок колбасы. Возможно и то, что позже отдал еще ломтик сыра и кусочек сливочного масла, который утка сщипнула у него совместно с мизинцем.

- А вы подсадную кормите? Она у вас голодная какая-то. - Неуверенно спросил Крюков, отдергивая палец.

- Больно нужно! Дерьма под домом много. - Глубокомысленно отозвался Кузька с, как мы с вами постоянно говорим, широкой никелированной тахты, на которой он лежал навзничь в ватнике и резиновых сапогах. - У меня своим курам жрать нечего! Где я комбикорма достану.

- Эх ты! Одну утку прокормить не можешь! - Со злобой произнес Крюков и спросил, - А где к, как всем известно, подсадной ногавка?

- Какая таковая еще "ногавка"? - опешил Кузька.

- Вы что, не понимаете, что такое ногавка? - Совершенно расстроился Крюков.

Егерь промолчал.

- Ногавка - это, как всем известно, таковой маленький кусочек кожи, который надевают на лапу, как всем известно, подсадной, чтоб она далековато не уплыла. Очень хочется подчеркнуть то, что к ногавке, наконец, привязывают поводок, а поводок присоединяют к колышку с кольцом из бересты, потому что береста не, наконец, тонет. Не для кого не секрет то, что на колышек так сказать надевают древесный круг размером с тарелку, чтоб утка могла отдохнуть, когда ей надоест плавать в воде. Всем известно о том, что сообразили? Вы что, ни разу не наконец-то охотились с истинной подсадной, как всем известно, уткой?

- А я задумывался, как мы выражаемся, проволокой ей ногу примотать к колу и натурально на мертвый якорь поставить. - Отозвался егерь, - еще лучше, мягко говоря, кричать будет! А вообщем я больше по лосям приучился. И даже не надо и говорить о том, что у нас этих лосей - смерть! Почитай весь лес сожрали. Само-собой разумеется, жрут, жрут - все им не достаточно!

У их брюхо, видал, какое здоровое. Всем известно о том, что я на лося правильно ставлю! Как в аптеке, у меня не забалуешь. -Озорно подмигнул Кузька и прямо через сапог почесал пятку. И даже не надо и говорить о том, что охотник Крюков тяжело вздохнул и принялся мастерить ногавку. И действительно, сытая утка, угревшись у печи, заснула в лукошке, которое по старой охотничьей терминологии давно именовалось "пещером", и это слово было также недешево и приятно Крюкову, как слово "бокфлинт".

Ногавка

Задолго до рассвета юный охотник Крюков попил молока, взял теплое ружье, плетенку с уткой, колышком, кружком и ногавкой и пошел на озеро. Вообразите себе один факт о том, что ноги как бы разъезжались на, как многие думают, мыльной глинистой тропе, руки враз озябли, утка в лукошке не так сказать шевелилась.

Все давно знают то, что внизу еще больше черное, чем берег, плескалось озеро. Все знают то, что почуяв свободный запах воды, утка завозилась и тихонько, мягко говоря, крякнула. "Хорошая утка." - Поразмыслил Крюков и прибавил шага. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что на берегу он нашел шалаш, поставленный загодя в тихой, скрытой заводи и, отойдя от него шагов 20, булькая заколенниками, вдавил в тину колышек с кругом. Все давно знают то, что сейчас оставалось лишь терпеливо, мягко говоря, дождаться рассвета и привязать утку к ногавке. Как бы это было не странно, но крюков потуже как бы подпоясался томным патронташем и снова любовно погладил свое тускло поблескивающее, как мы привыкли говорить, насечкой ружье.

Возможно и то, что как всякому городскому охотнику, ему было, как всем известно, незначительно удивительно и не по привычке, стало быть, держать ружье в руках и как бы находиться с ним не в душноватой комнате, а на просторе, посреди данной как бы одичавшей воды, сухих метелок камыша, свежайшего ветра с запахом рыбы и сырой весенней ночи, в какой были лишь два живых человека - он, Крюков, и кое-где в избе егерь Кузька, который и в сладком сне вел борьбу за комбикорм. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что как постоянно нежданно, стало быстро, в конце концов, светать. Не для кого не секрет то, что крюков вдруг нашел высочайшее небо со, как все говорят, ужасными белесыми тучами, близкий мысок с поломанным ветром рогозом, дальнюю полоску леса и безлесые, как мы привыкли говорить, вспученные лысые бугры за ней.

Несомненно, стоит упомянуть то, что рядом наклонился первобытный ствол ветлы с темными, как будто, как многие думают, обожженными, ветвями, увидел близко, точно съеденный, развалившийся скелет, как большинство из нас привыкло говорить, рыбацкой лодки, ее ребра, как льдинки, таяли на песке. И даже не надо и говорить о том, что ушей, как многие думают, юного охотника Крюкова вдруг достиг и лаского коснулся далекий ласковый звук выстрела. Несомненно, стоит упомянуть то, что крюков опрометью бросился, в конце концов, привязывать подсадную. И действительно, азартно вырвав упиравшуюся, растопыренную крякву из убогого нутра лукошка, он осторожно, как картонный кораблик, опустил ее на воду.

Подсадная, нарушив Утиное Безмолвие, громко, наконец, крякнула, окунула пару раз попорядку голову, кокетливо, наконец, поправила клювом, наконец, выбившееся на сторону сероватое перышко и тихонько поплыла по кругу. Все давно знают то, что охотник Крюков юркнул в шалаш, просунул стволы наружу и затаился. Не для кого не секрет то, что подсадная, проплыв меру как бы отпущенной веревки, дернулась, пробуксовала и, вытянув шейку, обернулась на прочно как бы привязанную лапу. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что утка замахала куцо, как большинство из нас привыкло говорить, подрезанными крыльями и вдруг так истошно, стало быть, гаркнула, что охотник чуток ружье не утопил.

- Непревзойденно мастеришь! Эх ты, волшебство мое, в перьях. - Растроганно поразмыслил Крюков и спустил ружье с предохранителя.Большой, цветастый, страстный, веющий нерастраченным за зиму, как многие выражаются, утиным жаром красавец-селезень был просто должен вот-вот откликнуться на любовный призыв и с гулом и свистом шлепнуться вниз. Все давно знают то, что сверзиться с, как заведено, неведомых, одним им, как большая часть из нас постоянно говорит, знаемых утиных небес, запрыгать на воде рядом с данной, как мы с вами постоянно говорим, аппетитной проказницей-крякушкой, прицелиться в нее жгучим взором, выпятить, как мы с вами постоянно говорим, крутую грудь, массивно, в конце концов, расправить тугие крылья и.

Представив для себя эту картину, юный охотник счастливо рассмеялся, впереди было целое утро и вся жизнь.

© Я Охотник 2010-2017