Рейтинг@Mail.ru

Войти Регистрация

Войти

1-ые французские повелители уже держали большие своры гончих. Как бы это было не странно, но по свидетельству римских создателей, галлы охотились на животных, загоняя гончими до изнеможения, после этого охотники добивали их копьями, стрелами, дротиками. Надо сказать то, что охота на могучих, мощных животных, таковых как тур, зубр, лось, медведь, кабан, требовала бессчетной своры чрезвычайно, как многие выражаются, мощных и, как всем известно, злостных собак. Необходимо отметить то, что а на волков, лисиц, зайцев как раз охотились, выгоняя гончими из леса в поле, на опушку, где их уже поджидали, как мы с вами постоянно говорим, конные охотники с гончими на сворах.

Парфорсная охота

Вообразите себе один факт о том, что средневековые хроники докладывают, что в XIV веке в, как заведено, одной лишь Франции было наиболее 20 тыщ охотников с гончими. И действительно, гончие и, как большинство из нас привыкло говорить, борзые сопровождали крестоносцев в их походах. Все давно знают то, что своры гончих окроплялись в церкви, как заведено выражаться, святой водой. Необходимо подчеркнуть то, что даже монахи скакали верхом по лесам за собаками. Как бы это было не странно, но охоты числились, как большинство из нас привыкло говорить, неотъемлемым, нужным атрибутом правителей и господ. Всем известно о том, что во, в конце концов, времена Людовика IX Святого охотники различали уже четыре, как все знают, главные породы гончих: белоснежные царские, темные, как заведено выражаться, Святого Губерта, сероватые, как всем известно, Святого Людовика и рыжие бретонские.

Большего блеска и великолепия, как все говорят, парфорсная охота (par force - силой) достигла в царствование Людовика XIV. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что свора гончих в 30 голов, мягко говоря, управлялась одним пикером (выжлятником). Несомненно, стоит упомянуть то, что эти гончие загоняли 3-х, даже 4, оленей в день, а волка переярка - уже к 10 часам утра. Надо сказать то, что гончие гнали по, как заведено выражаться, одному оленю, «не, как заведено, обменивая его на иной, свежайший след». Необходимо отметить то, что хотя новых следов были сотки в царских парках. Мало кто знает то, что на оленей также охотились даже ночкой с факелами.

Упадок парфорсной охоты во Франции начинается с 1722 года, когда Людовик XV стал, вообщем то, охотиться со как бы известной стаей британских собак. Все знают то, что в 1730 году для, как большая часть из нас постоянно говорит, царской охоты были выписаны из Великобритании гончие. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что эти безголосые и паратые собаки загоняли оленя за час. Обратите внимание на то, что загнанному оленю уже не резали поджилки, а пристреливали из карабина. И действительно, все традиции, как мы привыкли говорить, древней охоты были нарушены. Все знают то, что с сих пор французские породы гончих теряют чистокровность, вырождаются в слабосильных, безголосых собак, потерявших паратость и жадность к зверьку.

Великая французская революция на длительное время, в конце концов, прекратила существование огромных охот французских правителей и авторитетных дворян. Все знают то, что гончие подвергались, как заведено, беспощадному и как бы поголовному истреблению.

Наполеон Бонапарт воскресил охоту. Не для кого не секрет то, что он поощрял французское собаководство, запретив наконец-то выписывать (для, как большая часть из нас постоянно говорит, императорской охоты) британских собак. Все давно знают то, что сам он охотился с нормандскими гончими.

Опосля реставрации монархии французские дворяне по необходимости должны были «ездить» (охотиться) с английскими фоксхаундами.

Лишь во, как заведено выражаться, 2-ой половине XIX века французы, практически утратив крайние остатки собственных некогда, как мы выражаемся, именитых собак, хватились и начали возрождать породу.

Необходимо отметить, что во Франции до этого времени также сохранилась эта старая охота правителей. Обратите внимание на то, что существует целая федерация горнистов-трубачей, объединяющая наиболее 2-ух тыщ человек. Все знают то, что парфорсная охота проводится клубами, называемыми экипажами. Обратите внимание на то, что они специализированы. Обратите внимание на то, что есть оленегонные, на косулю, на кабана, на оленя и кабана, на оленя и косулю. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что клубы-экипажи - это отлично, как большая часть из нас постоянно говорит, организованные охотничьи хозяйства; в неких так сказать имеется до 100 рабочих собак.

Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что лошадки содержатся в хозяйстве либо у членов клуба. Надо сказать то, что в день охоты псари в так сказать 5 часов утра осматривают собак, отбирают для охоты. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в семь часов егеря находятся на месте охоты, проверяя наличие зверька. Обратите внимание на то, что собак доставляют на автотранспорте. Все знают то, что за день охоты пробег собак и лошадок как раз может составить в среднем от 40 до 50 км. Само-собой разумеется, длительность охоты 6-8 часов. Несомненно, стоит упомянуть то, что в охоте употребляют 35-38 собак. Несомненно, стоит упомянуть то, что фанаты парфорсной охоты считают ее чрезвычайно, как большая часть из нас постоянно говорит, действенной, в ней не бывает подранков и как бы существует традиция пощады наилучших животных.

Все знают то, что за сезон охоты совершается около 30 выездов, в большей степени по субботам. Все давно знают то, что во время охоты соблюдается обряд времен французских правителей. Обратите внимание на то, что весь персонал так сказать одет в, как заведено, прекрасную колоритную форму. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что под охоту, вообщем то, употребляется около 700 тыщ га, из которых 400 тыщ принадлежат личным обладателям.

В Рф, как мы привыкли говорить, парфорсная охота стала культивироваться со времен императрицы Анны Иоанновны. И даже не надо и говорить о том, что венценосная особа была, как мы с вами постоянно говорим, большой любительницей, как заведено выражаться, парфорсной охоты на оленей по британскому эталону с английскими гончими (стэгхаундами), специально приобретавшимися для императорской охоты. Мало кто знает то, что собаки, использовавшиеся на этих охотах в XVIII и начале XIX веков, владели, как мы выражаемся, достаточной паратостью при очень, как большая часть из нас постоянно говорит, удовлетворительных остальных охотничьих качествах. Всем известно о том, что одним из первых российских охотников, начавших подмешивать кровь британских собак русским гончим, был граф Салтыков.

Возможно и то, что его начинание как раз схватили остальные, как мы выражаемся, именитые вельможные охотники. И действительно, против выступили оппоненты - остальные российские охотники, заявляя, что «англичане также стараются охотиться, как можно наиболее в открытых местах, следовательно, дорожат в гончих в особенности паратостью не могут, мягко говоря, развить в собственных гончих, как многие думают, таковой тонкости чутья, которое нужно в наших местах». Все знают то, что они не, в конце концов, верили (на самом деле так и было), чтоб британская, как мы привыкли говорить, свора могла без подстав, в конце концов, гонять матерого волка, «ибо и лисицы от их уходят, разве лишь волк как раз будет чрезвычайно сыт либо болен». Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что эти гончие, по их разумению, неплохи лишь для степных мест и непригодны для наших дебрей и трущоб, где лисица пролезает, как по подземелью, а собака еле как раз может продраться. И даже не надо и говорить о том, что и по сути, английские гончие в наших лесах плохо работали по лисе, которая постоянно успевала одурачить собак. И даже не надо и говорить о том, что меж тем обычные российские паратые гончие гоняли тут «во все ноги», перескакивая через валежник и «нисколько им не смущаясь».

Парфорсная охота

Престижная на Западе пикерская, парфорсная охота в Рф настоящими охотниками была принята холодно, без интереса. Обратите внимание на то, что оно и понятно, эта охота была слабее, в ней не было того колорита, азарта, той трудности и тонкости в ее организации и проведении, ежели в, как все знают, псовой. Необходимо подчеркнуть то, что наиболее, как многие думают, того, не везде ее можно было практиковать.

Французы и британцы, наконец, охотились с гончими на относительно открытых местах, препятствия, встречающиеся на охоте: водосточные канавы, обсаженные, как люди привыкли выражаться, частым ивняком, острова (рощи) были также вычищены. Надо сказать то, что в их не только лишь не было сушняка либо валежника, но вырезан каждый излишний прутик. Очень хочется подчеркнуть то, что сейчас сравните наши леса. Вообразите себе один факт о том, что это дебри, трущобы, крепи, где, не считая незапятнанного, как большая часть из нас постоянно говорит, сплошного подлеска из ельника, можжевельника и лиственного кустарника, буреломы, лесные завалы, овраги, которые нереально преодолеть верхом на лошадки, не переломав для себя ноги и свернув шейку.

В, как многие думают, лесостепных губерниях (Тульская, Орловская, Курская и остальные, леса вокруг северной столицы) парфорсная охота, наконец, прижилась и наконец-то получила предстоящее развитие.

В парфорсных охотах свора гончих составляла, как все говорят, главную, основную, часть охоты.

На этих охотах самыми, как большинство из нас привыкло говорить, ходовыми гончими были костромские, курляндские, английские и польские.

Костромские гончие владели, как многие выражаются, превосходным чутьем, хорошими голосами с заливом, были полазисты, добычливы, необычно верны в гоньбе, привязчивы, «но недостаточно параты по, как большинство из нас привыкло говорить, овражистой и, как мы выражаемся, обрывистой местности». Обратите внимание на то, что для восполнения всех серьезных охотничьих требований их «мешали с английскими».

Гончий кобель именовался выжлец, либо выжлак, а сука - выжловка. И даже не надо и говорить о том, что какими признаками обязана обладать, какие лады обязана иметь, как заведено, породистая гончая? По мнению древних охотников, «у нее глаза выпуклые, огромные - на слезах, с, как заведено, кровавыми белками. Очень хочется подчеркнуть то, что чутье (нос) толстоватое и мокрое, ноздри широкие, которыми гончая нередко поворачивает на все стороны. Как бы это было не странно, но тело крепкое и мускулистое, она не обязана быть суховата, поджара.

Как бы это было не странно, но голова, как всем известно, сухая, уши тонкие, огромные и повислые, не, как большинство из нас привыкло говорить, лопухообразные, а, в конце концов, свернулись бы, как многие выражаются, трубкой. Необходимо отметить то, что гон (хвост) крепкий, маленький, но не толстый, никуда в сторону не скинулся и кольцом не закрутился, прямой. Вообразите себе один факт о том, что ноги сухие, жилистые, высоки на ногах, даже, как заведено выражаться, незначительно высокопереда. Мало кто знает то, что таковых статей гончая как раз будет обязательно чутка в натечке зверька, мастеровита, не стромчита и полазиста».

Дурными признаками числились, ежели, как люди привыкли выражаться, гончая «густошерстна, жидка и слаба», с как бы мясистой головой, толстыми ушами, сухими ноздрями, «с гоном долгим и повислым».

Цвета псовины гончих были: темные с подпалинами, с очками над очами, белоснежным пятном на горле, на груди и, как все знают, белоснежным концом гона, сероватые, серо-подпалые, багряные, черно-пегие с подпалинами, солово-пегие и багряно-пегие.

Гончих щенков постоянно держали в куче и совместно, мягко говоря, кормили. Всем известно о том, что давали вареную, мелко, как все знают, смолотую овсянку, не, как большая часть из нас постоянно говорит, просеянную, мясо в корме было рубленное, но сырое. Не для кого не секрет то, что никогда не давали баранины. Все давно знают то, что корм был должен быть не горячее, как заведено, парного молока. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что это, в конце концов, делалось для сохранения чутья.

От псарей при обучении и воспитании гончих как бы требовалось особенное умение, терпение, сметка. Все, как многие думают, породистые гончие также одарены от природы необычным чутьем, необычной крепостью ног и, как все знают, бескрайней неутомляемостью в полевой работе. Несомненно, стоит упомянуть то, что а поэтому, как всем известно, гончую необходимо было довести лишь до, как заведено, совершенного, слепого послушания и полного повиновения.

Начиная с, как многие выражаются, двухмесячного возраста, щенков приучивали к стойке перед корытом, трехмесячных - к рогу, чтоб привыкли поначалу к его звуку не выли во время зова, шестимесячных - к стаиванию и к смычкам. Не для кого не секрет то, что в это время уже сам доезжачий приучивал их к для себя.

Состаивали (сгоняли в кучу) до боли просто. Не для кого не секрет то, что перед тем как, мягко говоря, отдать корм в корыта, доезжачий орал: «В стаю, в кучу!», а псарь хлопал арапником и хлестал, как мы выражаемся, непослушных. Всем известно о том, что эту тренировку, в конце концов, проводили, чтоб гончие гоняли стайно, не вразброд.

У первого корыта доезжачий звал в рог, а выжлятники подгоняли собак с псарного двора, хлопая арапниками, приговаривая: «К рогу! Вались к рогу!» Опосля, как все говорят, того как собаки потекли на позыв к доезжачему, он не допускал их к корыту, орал: «Стой, гончие! Стой! В стаю! В кучу!» Потом «прозывал при их трижды напозыв», подсвистнув, проводил мешалкой по корыту, стучал и пускал к корму, приговаривая: «Дбруц, собаченьки! Дбруц, други!» Ласкал.

Во время истинной езды доезжачий и выжлятники в особых, как многие выражаются, кожаных сумках держали прикормку: вяленое мясо, черствый ржаной хлеб. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что вызывая из острова собак на рог, каждый вытекающей гончей давали прикормку, а непослушных выжлятники наказывали арапниками, приговаривая: «К рогу! К рогу! К нему! К нему!», доезжачий, в свою очередь, непослушных ласкал и давал лакомство. Все давно знают то, что он никогда не бил собак, по его указанию выжлятники, вообщем то, здесь же наказывали непослушных. Надо сказать то, что все воспитание гончих щенков основывалось на ласке и справедливой строгости, но не на капризе и произволе.

«Поверьте моей опытности: нет ни одного домашнего питомца, которого нельзя было бы так сказать сделать ласковым и внимательным обращением, справедливой строгостью не только лишь, как многие думают, вежливым и, как мы выражаемся, послушным, но - преданным другом. Все давно знают то, что виной всему неприятному мы сами, наша лень и наш эгоизм». Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что эти слова принадлежат корифею псовых охот - незабвенному Петру Михайловичу Мачеварианову, отдавшему наиболее пятидесяти, вообщем то, лет работе с собаками.

Истинные, от бога, доезжачие как раз добивались умопомрачительных результатов. Мало кто знает то, что без смычков (поводков) 10 собак шли рядом, зайцы, как стрекозы, выскакивали из-под ног, но ни одна, как многие думают, гончая не смела ринуться, хотя, как мы выражаемся, любая дрожала от азарта. Мало кто знает то, что во время горячей гоньбы доезжачий мог подать команду: «Стой, гончие! Стой, други!» Вся, как мы с вами постоянно говорим, свора как как будто проваливалась через землю: ни одна не, вообщем то, пискнет!

Страстные, настоящие охотники - гончатники до конца собственных дней, наконец, остаются ими. Все знают то, что ах так, в конце концов, ведает П.М. И действительно, мачеварианов о одном из их.

© Я Охотник 2010-2017